Как передать власть закона в руки людей

Я хочу рассказать вам об одном человеке. Я буду называть его Рави Нанда. Я меняю его имя, чтобы обеспечить его безопасность.

Рави родом из общины скотоводов в Гуджарате на западном побережье Индии, из того же места, откуда родом моя семья. Когда ему было 10 лет, всю его общину вынудили переселиться, потому что транснациональная корпорация построила производственное предприятие на земле, где они жили. Затем, 20 лет спустя, та же компания построила цементный завод в 100 метрах от того места, где они живут сейчас. В Индии на бумаге действуют строгие экологические нормы, но эта компания нарушила многие из них. Пыль от этого завода покрывает усы Рави и всю его одежду. Я провел у него всего два дня, и кашлял целую неделю. Рави говорит, что если люди или животные едят что-либо, что растет в его деревне, или пьют воду из этого завода, они заболевают. Он говорит, что теперь дети ходят на большие расстояния с коровами и буйволами, чтобы найти незагрязненные пастбища. Он говорит, что многие из этих детей бросили школу, включая троих его собственных.

Рави годами обращался в компанию с просьбой о помощи. Он сказал: «Я написал столько писем, что моя семья могла бы кремировать меня вместе с ними. Им даже не пришлось бы покупать древесину».

(Смех)

Он сказал, что компания проигнорировала каждое из этих писем, и поэтому в 2013 году Рави Нанда решил использовать последний, как ему казалось, оставшийся у него способ протеста. Он подошел к воротам завода с ведром бензина в руках, намереваясь поджечь себя.

Рави не одинок в своем отчаянии. По оценкам ООН, во всем мире четыре миллиарда человек живут без элементарного доступа к правосудию. Эти люди сталкиваются с серьезными угрозами своей безопасности, средствам к существованию и достоинству. Почти всегда существуют законы, которые могли бы защитить этих людей, но зачастую они никогда о них не слышали, а системы, которые должны обеспечивать их соблюдение, коррумпированы, неисправны или и то, и другое.

Мы живем в условиях глобальной эпидемии несправедливости, но предпочитаем игнорировать ее. Прямо сейчас в Сьерра-Леоне, Камбодже, Эфиопии фермеров уговаривают ставить отпечатки пальцев на 50-летних договорах аренды, отдавая всю свою землю за бесценок, даже не объясняя условий. Правительства, похоже, считают это нормальным. Прямо сейчас в Соединенных Штатах, Индии, Словении люди, подобные Рави, воспитывают своих детей в тени заводов или шахт, которые отравляют их воздух и воду. Существуют природоохранные законы, которые могли бы защитить этих людей, но многие из них никогда не видели этих законов, не говоря уже о том, чтобы иметь возможность их применять. И, похоже, мир решил, что это нормально.

Что нужно сделать, чтобы это изменить? Закон должен быть языком, который мы используем для воплощения наших мечтаний о справедливости в живые институты, которые объединяют нас. Закон должен быть тем фактором, который отличает общество, управляемое сильнейшими, от общества, которое уважает достоинство каждого, сильного или слабого.

Вот почему 20 лет назад я сказал своей бабушке, что хочу поступить в юридическую школу. Бабушка не задумалась. Она ни секунды не колебалась. Она сказала мне: «Юрист — лжец».

(Смех)

Это было обескураживающе.

(Смех)

Но бабушка в каком-то смысле права. Что-то не так с законом и юристами. Во-первых, услуги юристов обычно обходятся дорого, и, во-вторых, мы склонны сосредотачиваться на формальных судебных каналах, которые непрактичны для решения многих проблем, с которыми сталкиваются люди. Хуже того, наша профессия окутала закон завесой сложности. Закон — это как экипировка для подавления беспорядков на полицейском. Он пугающий и непроницаемый, и трудно понять, что под ним скрывается что-то человеческое.

Если мы хотим сделать справедливость реальностью для всех, нам нужно превратить закон из абстракции или угрозы в нечто, что каждый человек может понять, использовать и формировать. Юристы, несомненно, играют решающую роль в этой борьбе, но мы не можем оставлять это только на их совести. В здравоохранении, например, мы полагаемся не только на врачей, обслуживающих пациентов. У нас есть медсестры, акушерки и работники здравоохранения на местах. То же самое должно быть и в сфере правосудия. Работники юридической помощи на местах, которых иногда называют помощниками юристов или «юридическими помощниками без подготовки», могут стать связующим звеном. Эти помощники юристов — выходцы из тех сообществ, которым они служат. Они разъясняют закон, объясняют его простыми словами, а затем помогают людям искать решение. Они не сосредотачиваются только на судах. Они ищут повсюду: в министерствах, в органах местного самоуправления, в бюро омбудсмена. Юристы иногда говорят своим клиентам: «Я все улажу за вас. Я с вами». Помощники юристов придерживаются другого подхода: не «Я решу проблему за тебя», а «Мы решим её вместе, и в процессе будем расти».

Работа с помощниками юристов в местных юридических фирмах спасла мои собственные отношения с юриспруденцией. Примерно через год после начала обучения в юридической школе я чуть не бросил учебу. Я думал, может быть, мне стоило послушать бабушку. Но когда я начал работать с помощниками юристов в Сьерра-Леоне в 2003 году, у меня снова появилась надежда на юриспруденцию, и с тех пор я ею одержим.

Вернемся к Рави. В 2013 году он добрался до ворот того завода с ведром бензина в руках, но был арестован, прежде чем успел довести дело до конца. Ему не пришлось долго сидеть в тюрьме, но он чувствовал себя совершенно побежденным.

Затем, два года спустя, он встретил человека. Я назову его Кушем. Куш входит в команду общественных юристов, работающих над обеспечением экологической справедливости на побережье Гуджарата. Куш объяснил Рави, что закон на его стороне. Куш перевел на гуджарати то, чего Рави никогда не видел. Это называется «разрешение на эксплуатацию». Оно выдается правительством штата и позволяет заводу работать только при соблюдении определенных условий. Таким образом, они вместе сравнили юридические требования с реальностью, собрали доказательства и подготовили заявление — не в суд, а в два административных учреждения: Совет по контролю за загрязнением окружающей среды и районную администрацию. Эти заявления положили начало процессу обеспечения соблюдения закона. Инспектор по контролю за загрязнением окружающей среды провел проверку объекта, и после этого компания запустила систему фильтрации воздуха, которую должна была использовать с самого начала. Также начали устанавливать фильтры на 100 грузовиках, которые ежедневно прибывают и уезжают с завода. Эти две меры значительно снизили загрязнение воздуха. Дело еще далеко не закончено, но изучение и применение закона вселило в Рави надежду.

Во многих местах есть люди, подобные Кушу, которые идут бок о бок с такими людьми, как Рави. Сегодня я работаю с группой под названием Namati. Namati помогает объединять глобальную сеть, занимающуюся расширением прав и возможностей в сфере права. В общей сложности нас объединяет более тысячи организаций в 120 странах. Вместе мы предоставляем работу десяткам тысяч помощников юристов в местных сообществах.

Позвольте привести еще один пример. Это Хадиджа Хамса. Она одна из пяти миллионов человек в Кении, которые сталкиваются с дискриминационной процедурой проверки при попытке получить национальное удостоверение личности. Это похоже на времена законов Джима Кроу на юге США. Если вы принадлежите к определенной группе племен, большинство из которых мусульмане, вас отправляют в другую очередь. Без удостоверения личности вы не можете устроиться на работу. Вы не можете получить банковский кредит. Вы не можете поступить в университет. Вас исключают из общества. Хадиджа восемь лет безуспешно пыталась получить удостоверение личности. Затем она познакомилась с юристом-помощником, работающим в ее общине, по имени Хасан Кассим. Хасан объяснил Хадидже, как работает проверка, помог ей собрать необходимые документы, помог подготовиться к выступлению перед комиссией по проверке. Наконец, с помощью Хасана она смогла получить удостоверение личности. Первым делом она использовала его для оформления свидетельств о рождении своих детей, которые им необходимы для поступления в школу.

В Соединенных Штатах, помимо многих других проблем, существует жилищный кризис. Во многих городах 90 процентов арендодателей, обращающихся в жилищный суд, имеют адвокатов, в то время как 90 процентов арендаторов их не имеют. В Нью-Йорке появилась новая группа помощников юристов — их называют «навигаторами доступа к правосудию» — которые помогают людям разобраться в жилищном законодательстве и отстаивать свои права. Обычно в Нью-Йорке каждый девятый арендатор, доведенный до жилищного суда, выселяется. Исследователи изучили 150 дел, в которых люди получали помощь от этих помощников юристов, и не обнаружили ни одного случая выселения. Небольшая юридическая поддержка может многое изменить.

Я вижу зачатки настоящего движения, но мы еще очень далеки от того, что необходимо. Пока нет. В большинстве стран мира правительства не выделяют ни доллара на поддержку помощников юристов, таких как Хасан и Куш. Большинство правительств даже не признают роль, которую играют помощники юристов, или не защищают их от вреда. Я также не хочу создавать у вас впечатление, что помощники юристов и их клиенты всегда выигрывают. Вовсе нет. На цементном заводе за деревней Рави отключают систему фильтрации на ночь, когда вероятность того, что компанию поймают, наименьшая. Эксплуатация этого фильтра стоит денег. Рави отправляет фотографии загрязненного ночного неба через WhatsApp. Это одна из них, которую он отправил Кушу в мае. Рави говорит, что воздух по-прежнему непригоден для дыхания. В какой-то момент в этом году Рави объявил голодовку. Куш был расстроен. Он сказал: «Мы можем победить, если будем использовать закон». Рави сказал: «Я верю в закон, я верю, но он не помогает нам продвинуться достаточно далеко».

Будь то Индия, Кения, США или любая другая страна, попытки добиться справедливости в условиях несовершенства системы подобны делу Рави. Надежда и отчаяние идут нога в ногу. Поэтому нам необходимо не только срочно поддерживать и защищать работу юристов-практиков по всему миру, но и менять сами системы. Каждое дело, за которое берется помощник юриста, — это история о том, как система работает на практике. Когда вы объединяете эти истории, вы получаете подробную картину системы в целом. Люди могут использовать эту информацию, чтобы требовать улучшения законов и политики. В Индии помощники юристов и клиенты, опираясь на свой опыт ведения дел, предложили более разумные правила обращения с полезными ископаемыми. В Кении помощники юристов и клиенты, используя данные из тысяч дел, утверждают, что проверка является неконституционной.

Это другой подход к реформам. Это не консультант, прилетевший в Мьянму с шаблоном, который он собирается скопировать и вставить из Македонии, и это не гневный твит. Речь идет о развитии реформ на основе опыта обычных людей, пытающихся заставить правила и системы работать. Эта трансформация в отношениях между людьми и законом — правильный шаг. Она также необходима для преодоления всех других великих вызовов нашего времени. Мы не сможем предотвратить экологическую катастрофу, если люди, наиболее пострадавшие от загрязнения, не будут иметь права голоса в вопросах, касающихся земли и воды, и мы не добьемся успеха в сокращении бедности или расширении возможностей, если бедные люди не смогут реализовать свои основные права. И я считаю, что мы не преодолеем отчаяние, на котором наживаются авторитарные политики, если наши системы останутся несправедливыми.

Перед тем как приехать сюда, я позвонил Рави, чтобы спросить разрешения рассказать его историю. Я спросил, хочет ли он передать людям какое-либо послание. Он ответил: «[Гуджарати]». Проснитесь. «[Гуджарати]». Не бойтесь. «[Гуджарати]». Боритесь бумагой. Думаю, под этим он подразумевает борьбу законом, а не оружием. «[Гуджарати]». Может быть, не сегодня, может быть, не в этом году, может быть, не через пять лет, но добивайтесь справедливости.

Если этот человек, чье сообщество ежедневно подвергается отравлениям, который был готов покончить с собой, — если он не отказывается от борьбы за справедливость, то и мир не может сдаваться. В конечном счете, то, что Рави называет «борьбой с бумагой», — это создание более глубокой версии демократии, в которой мы, народ, не просто голосуем раз в несколько лет, а ежедневно участвуем в правилах и институтах, которые нас объединяют, в которой каждый, даже наименее влиятельный, может знать закон, применять закон и формировать закон. Для того чтобы это произошло, чтобы одержать победу в этой борьбе, нужны все мы.

Спасибо вам, ребята. Спасибо. [Аплодисменты]

Кело Кубу: Спасибо, Вивек. Я предполагаю, что все присутствующие здесь знают, что такое Цели устойчивого развития и как работает этот процесс, но я бы хотел, чтобы мы немного поговорили о Цели 16: Мир, справедливость и сильные институты.

Вивек Мару: Да. Кто-нибудь помнит Цели развития тысячелетия? Они были приняты в 2000 году ООН и правительствами разных стран мира, и они касались важных, похвальных вещей. Это было сокращение детской смертности на две трети, сокращение голода вдвое — важнейшие задачи. Но там не упоминались справедливость, честность, подотчетность или коррупция, и мы добились прогресса за 15 лет, пока эти цели действовали, но мы значительно отстаем от того, чего требует справедливость, и мы не достигнем цели, если не будем учитывать ее. И поэтому, когда начались дебаты о следующей рамочной программе развития, Целях устойчивого развития до 2030 года, наше сообщество по всему миру объединилось, чтобы доказать, что доступ к правосудию и расширение прав и возможностей в сфере права должны быть частью этой новой программы. И было большое сопротивление. Эти вещи более политизированы, более спорны, чем другие, поэтому мы не знали до вечера накануне, пройдет ли это. Мы еле-еле прошли. 16-я из 17 целей направлена ​​на обеспечение доступа к правосудию для всех, и это очень важно. Да, это очень важно. Давайте поаплодируем справедливости.

(Аплодисменты)

Однако вот в чем скандал. В день принятия целей большинство из них сопровождалось крупными обязательствами: миллиард долларов от Фонда Гейтса и британского правительства на программы питания; 25 миллиардов долларов государственно-частного финансирования на здравоохранение для женщин и детей. Что касается доступа к правосудию, у нас были слова на бумаге, но никто не пообещал ни копейки, и в этом заключается и возможность, и вызов, с которыми мы сталкиваемся сейчас. Мир как никогда прежде осознает, что развитие невозможно без справедливости, что люди не могут улучшить свою жизнь, если они не могут осуществлять свои права, и сейчас нам нужно превратить эту риторику, этот принцип в реальность.

(Аплодисменты)

КК: Чем мы можем помочь? Что могут сделать люди, присутствующие в этой комнате?

ВМ: Отличный вопрос. Спасибо, что спросили. Я бы сказал три вещи. Во-первых, инвестируйте. Если у вас есть 10 долларов, или сто долларов, или миллион долларов, подумайте о том, чтобы направить часть этих средств на расширение прав и возможностей граждан в сфере права. Это важно само по себе и имеет решающее значение практически для всего остального, что нас волнует.

Во-вторых, подтолкните своих политиков и правительства к тому, чтобы это стало приоритетом для общества. Как и здравоохранение или образование, доступ к правосудию должен быть одним из обязательств правительства перед народом, а мы далеки от этого, ни в богатых, ни в бедных странах. В-третьих: станьте помощником юриста в своей жизни. Найдите несправедливость или проблему там, где вы живете. Это несложно найти, если поискать. Загрязняется ли река, протекающая через ваш город? Есть ли работники, получающие зарплату ниже минимальной или работающие без средств защиты? Познакомьтесь с людьми, наиболее пострадавшими от этого, выясните, что говорят правила, посмотрите, можете ли вы использовать эти правила для решения проблемы. Если это не сработает, попробуйте объединиться, чтобы улучшить эти правила. Потому что если мы все начнем знать закон, использовать закон и формировать закон, тогда мы построим ту более глубокую версию демократии, в которой, я считаю, наш мир отчаянно нуждается.

(Аплодисменты)

КК: Большое спасибо, Вивек.

ВМ: Спасибо.