Вы слушаете программу «Insights at the Edge». Сегодня мой гость — Альберт Флинн ДеСильвер. Альберт — поэт, мемуарист, прозаик, оратор и ведущий семинаров, издаваемый по всему миру. С 2008 по 2010 год он был первым поэтом-лауреатом округа Марин. Его

АД: Думаю, я действительно советую людям прекратить читать в какой-то момент этой главы. То есть, мне следовало бы назвать её «Чтение как путь к пробуждению» . Это могло бы быть даже подзаголовком. Но чтение — это письмо, письмо — это чтение. Одно без другого невозможно. Все лучшие, самые интересные, динамичные и успешные писатели в мире — отличные читатели. И иногда люди говорят: «Я не так уж и люблю читать. Мне не так уж нравится читать».

И я говорю: «Вряд ли вы добьётесь большого успеха, пишу что-то». Так оно и есть. Потому что вы никогда не научитесь различным ритмам, музыкальности, синтаксису, возможностям использования языка для передачи идеи, для передачи опыта. Чтение абсолютно необходимо.

ТС: Мне очень нравится. С тобой очень приятно общаться.

АД: Хорошо. Ты тоже. Ты задаёшь такие потрясающие вопросы.

ТС: Хорошо, вы пишете в другом разделе книги, и мне это очень нравится, поэтому я подчеркнул: «Писательство и медитация — это акты мужества, а готовность к этому моменту — это смелый поступок». И я хотел, чтобы вы немного раскрыли эту идею: «Прийти к этому моменту — это смелый поступок».

АД: Да, по моему опыту, это действительно так. Полностью присутствовать в настоящем, быть открытым миру в определённом смысле пугающе. Особенно если вы пережили травму в жизни. Но даже если нет, как кто-то заметил на прошлых выходных, сама жизнь в Америке в наше время травматична. Как и вся эта информационная перегрузка. Даже не говоря уже о политике и прочей ерунде. Справляться с ерундой очень важно. Но это сложно.

Жизнь и умение жить — это непростая задача. Требуется огромное мужество, чтобы просто быть открытым и уязвимым миру. На вас обрушиваются события. И эмоции переполняют вас. Ощущения могут быть очень драматичными и очень сильными.

Я думаю, что для того, чтобы люди заглянули внутрь себя, остановились и по-настоящему проявились и присутствовали в мире, требуется огромное мужество. И, похоже, это встречается сейчас реже, чем когда-либо, и это тревожит. Именно поэтому я так предан этой работе. Потому что хочу постоянно напоминать людям, что это самое важное, что мы можем сделать как люди. Без изменения сознания и осознанности, без такого позитивного влияния, мы, как вид, окажемся в полной проигрыше.

ТС: Говоря о смелости своего появления в этот момент, вы упомянули, что у многих из нас в жизни были травмы, или даже просто жить сегодня для многих из нас довольно травматично. И я знаю, что в вашей жизни — вы рассказываете о ней на TED — было немало ранних травм. Не могли бы вы немного рассказать об этом? А также о том, как писательство помогло вам найти выход из этой жизненной травмы.

АД: Да, я выросла в семье, где родители были холодны и алкоголиками, и не были готовы к родительской заботе. Они наняли гувернантку, которая была жестока — чрезвычайно контролировала, а в итоге и вовсе стала жестокой — по отношению к моим сёстрам и мне. К 12 годам я начала пить. И это стало моим выходом. А к 19 годам я стала заядлой пьяницей.

Их было множество... Я не буду вдаваться в подробности. Немного о них можно прочитать в этой книге, а также в моих мемуарах «Beamish Boy» , где полно историй о том, как я попадал в ужасные переделки, как меня сбивала машина, как я просыпался прикованным наручниками к больничной койке, не имея ни малейшего представления, как я там оказался, и как меня арестовывали.

Стыд, вина и ужас. Попытка преодолеть это была очень, очень сложной задачей. В какой-то момент меня всегда тянуло к искусству. Слава богу за моих родителей и их одержимость чтением, книгами, музыкой и архитектурой. Это одна из самых прекрасных черт моих родителей. Хотя они были нерадивыми, алкоголиками и всё такое, они также были невероятно умными и культурными, если можно так выразиться. И поэтому я был окружен книгами.

Я выросла недалеко от Нью-Йорка. В детстве меня водили в Линкольн-центр, я ходила в театр, на балет и в кино. Долгое время я считала всё это какой-то ерундой и неинтересным. Но в какой-то момент, когда я совсем растерялась и потеряла себя, я подала заявление в художественную школу, потому что не знала, чем ещё себя занять.

Я думал, что не очень хорошо читаю, пишу и всё такое. Но я умею фотографировать. Вполне разумно. И я фотографировал в старших классах, и мои фотографии были неплохими. Когда я поступил в колледж, меня спросили: «Какую специальность ты хочешь получить?» Мне этот вопрос показался довольно странным. Но я подумал: «А можно мне специализироваться на фотографии?» Они ответили утвердительно. Я так и сделал. Потом я перевёлся в Университет Колорадо, поступил на программу бакалавриата изящных искусств и познакомился с Алексом Свитменом, историком фотографии. Ему понравились некоторые мои фотографии. Он сказал, что они хороши. И никто мне такого не говорил. Никто никогда не говорил, что что-либо из того, что я делаю на этой планете, было хорошим или интересным.

И вот я просто продолжал это делать. Я просто продолжал двигаться к творчеству. Это успокаивало, потому что я мог размышлять о своём мире. И, думаю, именно тогда началось исцеление. Я знал, что искусство на каком-то уровне связано с исцелением. Независимо от того, смотрел ли я вовне, неизбежно чувствовалось внутреннее влечение. И я знал, что люблю фотографию. Я знал, что люблю смотреть на неё, мне нравилось видеть, как другие художники создают что-то и добиваются в этом успеха. Это просто заставляло моё сердце сиять. Пусть поначалу и тускло.

ТС: Альберт, предположим, кто-то слушает, и у него тоже есть какая-то травматическая история. И он думает: «Я знаю, что мне нужно написать об этом и найти в этом исцеление». Что бы вы посоветовали?

АД: Прежде всего, я бы посоветовал им обратиться к специалисту. Знаете, обратиться к профессиональному психотерапевту, чтобы проработать эту травму и получить необходимую поддержку, и не только в виде терапевтических бесед, но и в виде энергетического исцеления. По моему опыту, травма во многом телесна — она застревает в наших костях. Ключ к её энергетическому высвобождению через тело с помощью надлежащей профессиональной поддержки.

А затем я бы посоветовал им писать, вести дневник и размышлять. А также читать. И читать, читать, читать, читать. Читать книги, которые их трогают, которые их вдохновляют. Которые воодушевляют их и дают им ощущение: «Вот это да, этот человек преодолел свою травму, сделав X, Y и Z. И, возможно, я тоже смогу».

Но мне просто нужно начать это отслеживать. Начать понимать, о чём я думаю и что чувствую. И лучший способ сделать это — записывать. И продолжать писать. Вот короткий ответ.

ТС: Очень хорошо, спасибо. Заключительный раздел книги «Письмо как путь к пробуждению» помогает нам исследовать собственную смерть как через медитацию, так и через письменные практики. Это очень прекрасная часть книги. И, рассматривая письменные упражнения, которые мы могли бы использовать для исследования собственной смерти, вы предлагаете, например, написать свой собственный некролог. А также просите людей поразмышлять над рядом вопросов. Я подумал, что мог бы задать вам пару таких вопросов, если вы не против. Потому что они хорошие, я подумал, что они хорошие. И есть также хорошие вопросы, которые наши слушатели могут задать себе сами, но я задам их вам.

Альберт, каким вы хотите, чтобы вас запомнили?

АД: Боже мой, я хочу, чтобы меня запомнили, наверное, как человека, который пришёл. И, надеюсь, поделился чем-то весёлым, чудаковатым и любопытным с миром. Хочу, чтобы меня запомнили за это чувство творческого приключения и возможностей.

ТС: Прекрасно. Вы задали пять вопросов, но я задам только первый и пятый. А наши слушатели сами покопаются в книге «Письмо как путь к пробуждению», чтобы найти ответы на оставшиеся три вопроса.

Но вот последний вопрос, который вы задали, и который может стать хорошим упражнением для тех, кто размышляет о собственной смерти. Что имело для вас наибольшее значение, по крайней мере, до сих пор, в вашей жизни на этой земле? Что имело для вас наибольшее значение?

АД: Для меня, пожалуй, это семья, непосредственное семейное время. Знаете, те самые тихие, трогательные, интимные моменты с моей племянницей, сёстрами, женой, собакой. Эти короткие моменты единения на природе. Недавно я был там, там было семейное мероприятие с моей... Как бы это сказать? Моей неродной бабушкой? Моей бабушкой жены мужа? Её только что перевели в учреждение в Центральной долине, в Калифорнии. В каком-то смысле, если бы мне пришлось судить объективно, я бы сказал, что это ужасное место. Это как будто я проецирую и принимаю какие-то ужасные, ошибочные решения.

И вот я иду туда со своим багажом, не особо желая идти, и думаю: «Ну и что же это будет за встреча? Я почти не знакома с этими людьми. Хотя было бы здорово увидеть Ланиту, и я смогу увидеть племянниц».

И эти выходные превратились в самые прекрасные в моей жизни. И всё благодаря простому общению. В этом не было ничего глубокого. Знаете, мы сидели, играли в бильярд, здоровались и ели. Всё очень просто. Но именно это так прекрасно резонирует. Любовь, и связь, и эмоциональный вызов, который бросает мне жизнь с семьёй. Для меня это самое важное.

ТС: Хорошо, Альберт, ещё один последний вопрос. В послесловии к книге я вытащил предложение: «Позволь неудачам стать твоей служанкой». Мне было интересно, могли бы вы рассказать об этом в контексте своей писательской жизни и о том, как вы позволили неудачам стать твоей служанкой?

АД: Так тяжело, так тяжело терпеть неудачу. А всё, чего я когда-либо хотел в жизни, — это быть на виду, существовать. Потому что в детстве меня практически игнорировали, и когда мне не пинали задницу, я был один и чувствовал себя каким-то ничтожным, никем не существующим. Поэтому, когда я только начал писать, признаюсь честно, меня больше всего тянуло быть на виду, быть в центре внимания. А это означало публикацию.

Я продолжала отправлять задания, но мне постоянно отказывали. Это было ужасно. Но поскольку я уже начала заниматься медитацией, мне пришлось жить с этим опустошением, с этим ощущением несуществования, с этим ощущением отстранённости. И это было очень тяжело. И всё же я думала: «Почему им разрешают участвовать, а мне нет? Неужели они действительно говорят что-то гораздо более интересное, гораздо более важное?»

И ответ, к которому я пришла, был: «Нет, не учатся. Поэтому мне нужно продолжать». Мне нравится это делать, и мне нравится весь процесс написания и создания. Я больше не могу этим не заниматься. Поэтому я просто продолжала отправлять, участвовать и читать. В конце концов, всё изменилось. Одно стихотворение было опубликовано в журнале ZYZZYVA после 50 заявок. И в каком-то смысле, если хочешь участвовать на определённом уровне, нужно быть преданным этому делу. Нужно быть немного одержимым. И это касается и заботы о себе. Будьте одержимы заботой о себе, так же одержимы, как вы одержимы своим желанием участвовать и быть опубликованным.

И будьте готовы к неудачам. Примите неудачи такими, какие они есть. Если вы не терпите неудач, значит, что-то не так. Что-то не так.

ТС: А я как раз собирался спросить вас о заботе о себе. Это слово, и, чтобы не быть слишком гендерно-ориентированным, женщины часто говорят о заботе о себе. Необычно слышать от мужчины: «Будьте строги в заботе о себе». Расскажите, что вы имеете в виду?

АД: Да, я имею в виду, в буквальном смысле, заботиться о себе. Заниматься спортом, правильно питаться, высыпаться, принимать ванны. Проявлять к себе такую ​​женскую заботу и избавиться от своего мужественного, мальчишеского отношения «мне не нужна никакая забота». И отдаться этой части себя.

Знаете, я всё ещё в недоумении. Ну, не совсем, я вроде как понимаю. На всех моих семинарах обычно 90% женщин и 10% мужчин или меньше. Я надеюсь, что эта книга дойдёт до большего числа мужчин. Очень надеюсь. Думаю, наша культура значительно выиграет от того, что мужчины будут больше заботиться о себе и больше заниматься самоанализом. Они будут более уязвимыми и готовыми обнажить ту часть себя, которая ранена, которая страдает. В этом и заключается главная цель этой книги — чтобы она дошла до большего числа мужчин.

ТС: Я разговаривал с Альбертом Флинном ДеСильвером. И должен сказать, я запомню вас и этот разговор с человеком, который действительно проявил себя. Вы действительно проявили себя, Альберт Флинн ДеСильвер! Большое спасибо.

АД: Какая честь и радость, Тами. Спасибо тебе огромное за всё.

ТС: А Альберт — автор новой книги « Письмо как путь к пробуждению: год, чтобы стать отличным писателем и прожить пробуждённую жизнь» . Спасибо всем за внимание и удачи в любом творческом проекте, который вам действительно по душе. SoundsTrue.com. Много голосов, один путь.